Медвежьи игрища обских угров: самый главный праздник, где «нечистая сила» становится защитником

У хантов и манси бурый медведь – не просто лесной зверь. Он – «хозяин тайги», хранитель справедливости, покровитель рода, а по древним преданиям – сын небесного бога Нум-Торума и земной женщины. Убить медведя – значит нарушить границу между миром людей и миром духов, принять в дом «небесного гостя», которого нужно достойно встретить, угостить, развлечь, а затем с почестями проводить обратно на небо. Так родился самый важный, самый красочный и самый сложный обряд обских угров – медвежьи игрища (на хантыйском языке – «пупи хот» или «пупи як», то есть «медвежья пляска»). Это действо, которое длится несколько дней и ночей, включает в себя сотни песен, танцев, сценок и кукольных представлений. Это и сакральная мистерия, и шумный народный театр, и механизм «лечения» социума, где высмеиваются человеческие пороки, а вина за убийство зверя перекладывается на ружьё и ворон.

Статус медведя: родственник, предок, хозяин тайги

В мифологической системе обских угров медведь занимает двойственное, парадоксальное положение. С одной стороны, он – сын или брат верховного божества Торума, небесное существо. С другой – сын прародительницы, земной женщины. Поэтому обские угры воспринимали медведя и как предка, и как хозяина тайги. В обско-угорском фольклоре существует несколько версий происхождения медведя: небесная (спущенный на землю сын бога), земная (сын женщины и лесного великана) и «родственная» – в некоторых сюжетах он предстаёт давно умершим родственником, которого следует пригласить в гости (то есть добыть на охоте).

Встреченный в лесу медведь воспринимается как умерший родственник. Убитый медведь остаётся «живым». Ему приписывают такое же количество душ, как и человеку: пять – у самца (как у мужчины), четыре – у самки (как у женщины). Именно этим объясняется продолжительность праздника: пять дней для взрослого самца, четыре – для медведицы. Сам медведь имеет множество имён – исследователи насчитывают до 132 наименований этого зверя, а общее количество терминов, связанных с медвежьими игрищами, превышает 500. Называть его напрямую табуировано, поэтому используют иносказательные обращения: «дядя», «дедушка», «хозяин» или просто «зверь».

Космологическая природа обряда: от очищения до отправления души

Медвежьи игрища – это не просто праздник, а особая космологическая модель. День и ночь на время проведения обряда как бы меняются местами: церемония начинается ближе к обеду и заканчивается под утро. В течение этих «перевёрнутых» суток перед присутствующими предстаёт весь хантыйский мир – от сотворения до наших дней. Основная цель – отправить душу медведя на небо для реинкарнации и воспроизводства дичи, а после сделать его духом-покровителем путём заклинания песней.

Вся церемония строго регламентирована. Её можно условно разделить на несколько этапов.

Предварительные обряды. Добытого зверя «очищают» снегом или водой, при их отсутствии – мхом или землёй. Затем медведя «обряжают»: глаза и нос закрывают берестяными кружками или металлическими пуговицами, на голову надевают шапку и пояс, лапы украшают бусами или кольцами. Шкуру вместе с головой и передними лапами укладывают в так называемой «жертвенной позе» – голова покоится между вытянутыми вперёд лапами.

«Зверя проносимая дорога». Затем проводится ритуал «вой тэтты пант». Добытого медведя везут в стойбище через все близлежащие священные места, делая остановки на озёрах, реках, лесах и болотах. Подходя к селению, охотники четыре или пять раз (в зависимости от пола зверя) кричат, оповещая жителей о приходе «гостя». Те встречают их чашей с дымящейся чагой, окуривают охотников и зверя, очищаются сами.

Обряд гадания. В селении голову медведя устанавливают за священным углом дома. Под голову кладут священные железные предметы – ритуальные стрелы, нож. Присутствующие поочерёдно подходят к медведю и приподнимают голову. Если голова становится тяжёлой – значит, медведь готов разговаривать с данным человеком. У медведя спрашивают согласия на проведение игрищ. Когда согласие получено, определяется животное, которое необходимо принести в жертву, а также то, каким духом медведь хочет стать по окончании праздника – домашним, родовым или местным.

Праздничная часть. Сами игрища включают в себя до 300 «номеров» – песен, танцев, сценок, кукольных представлений. Вся программа фиксируется на специальной палочке-счётчике, чтобы ничего не пропустить. В развёрнутом виде программа пятидневных игрищ выглядит так:

• Первый день: обряд жертвоприношения, очищения, внос медведя, приветствие, песня пробуждения, сценки знакомства с медведем, священные песни о богах, песня усыпления.
• Второй, третий, четвёртый дни: песня пробуждения, сценки и песни бытового характера, песня усыпления, «символический сон» участников.
• Пятый день: песня пробуждения, сценки бытового характера, песни духов-покровителей, песня Журавля (заключительная), обряд отправления медведя и его вынос.

Завершение. Заканчивается праздник ритуальной трапезой: медведя варят и съедают целиком. При этом вину за убийство зверя перекладывают на ружьё, а вину за поедание мяса – на ворон.

Театр берестяных масок: смех как лекарство

Важнейшая часть медвежьих игрищ – выступления актёров в берестяных масках. Маски изготавливали из бересты, разрисовывали углём, дополняли мехом, имитирующим бороду и усы. Из-за длинного носа, похожего на птичий клюв, их называли «берестяным носом» или «берестяным лицом». Основная цель маски – скрыть лицо актёра, чтобы дух убитого медведя не смог его узнать и отомстить.

Но функции масок гораздо шире. Медвежий праздник – это ещё и механизм «лечения» общества. В любой культуре существовали способы выявления социальных «болезней» и процедуры их лечения. У обских угров этим механизмом стал именно медвежий праздник, а его важнейшей частью – игровые сценки, пантомимы и интермедии «берестяных масок» (на мансийском языке – «тулыглап»). В ходе этих сценок высмеиваются человеческие пороки: воровство, нецензурная речь, чревоугодие, хвастовство, пьянство. Так ритуальный смех выполнял функцию социальной регуляции и нравственного воспитания.

Вообще, в медвежьих игрищах причудливо сочетаются две противоположные тенденции. С одной стороны, благоговейное отношение к происходящему, использование высших художественных средств культуры. С другой – десакрализация действа, культивирование веселья и пародийного начала. Это оппозиция сакрального и профанного, священного и смехового – одна из ключевых характеристик обряда.

Музыка и танец: «поющее дерево» и пляска духов

Музыкальное сопровождение медвежьих игрищ – не просто фон, а самостоятельное сакральное действие. Главный инструмент – нарс-юх (или наркас-юх), что в переводе с хантыйского означает «играющее дерево» или «поющее дерево». Это древний струнный щипковый инструмент, корпус которого, имеющий форму лодки, выдалбливали из сосны. Струны изготавливали из лосиных или оленьих кишок, пропитанных рыбьим клеем. У манси этот же инструмент называется «санквылтап», а у восточных хантов – «тороп юх» («журавль»).

В старину на нарс-юхе играли только мужчины: под его аккомпанемент исполняли героические песни о подвигах богатырей, былины, а также танцы на медвежьем празднике. Отношение к инструменту было почтительное: перед тем, как перенести его в другое место, нарс-юх покрывали платком и выносили из дома «головой» вперёд. Он считался культовым инструментом и хранился в священном углу.

Другой важный инструмент — тарыг-сып-ив (или тор-сапль-юх), что переводится как «журавлиная шея из дерева». Это многострунный инструмент типа угловой арфы, внешне напоминающий птицу с вытянутой длинной шеей. Его звучание тихое, мелодичное, им сопровождали лирические и эпические песни.

Пляски на медвежьих игрищах также разнообразны. Исследователи описывают имитационно-подражательные пляски, изображающие движения журавля, утки, гагары, лося, зайца, лисицы и других животных. Есть даже особенный ритуальный танец с семью стрелами.

Гендерные роли и запреты: сакральная география праздника

Медвежьи игрища имеют строгие гендерные правила, отражающие сакральную географию праздника. Действо проходит в мужской части дома – именно там располагается голова медведя в жертвенной позе. Основные роли принадлежат взрослым мужчинам: они добывают медведя, участвуют в обряде жертвоприношения, исполняют священные песни и танцы.

Женщины, однако, не исключены из праздника полностью. Они могут участвовать в танцах и пении, шить праздничную одежду – шапочки, рукавицы, но только женщины зрелого возраста. При этом существуют важные запреты: женщинам нельзя в чуме, где проходит праздник, находиться без головного убора. Существует даже сакральная часть обряда, на которой женщинам и детям запрещено присутствовать.

Изготовление масок – также прерогатива взрослых мужчин. Мальчики допускались к этому занятию только в случае отсутствия в семье отца, иначе, по поверьям, можно было накликать беду на главу рода.

Интересно, что степеней тайны и запретов, по мнению исследователей, не так много, как иногда представляют. Как отмечает знаток традиции Тимофей Молданов, если бы посторонних не пускали на ритуал – записей о нём не существовало бы ещё с XIX века. У казымских хантов, например, на праздник пускают всех желающих.

История: запрет, забвение и возрождение

В годы советской власти медвежьи игрища были запрещены как «религиозный пережиток» и проводились тайком, в узком кругу доверенных лиц. Тем не менее традиция не прерывалась: раз в несколько лет обряд совершался скрытно.

Переломным стал 1991 год, когда в деревне Юильск игрища впервые после 60-летнего перерыва были проведены открыто. Однако ежегодно устраивать церемонию оказалось невозможно: требовалось немало усилий, чтобы собрать вместе всех исполнителей, которые ещё помнили слова священных песен. Помогли аудио- и видеофиксации: практически все проводимые на Казыме игрища были записаны этнографами Татьяной и Тимофеем Молдановыми, что позволило в дальнейшем не утратить процедуру проведения древней церемонии.

В 2016 году обрядовый комплекс северных хантов «Медвежьи игрища» был внесён в федеральный каталог объектов нематериального культурного наследия России.

Сегодня в Ханты-Мансийском автономном округе действует специальная «Школа медвежьих игрищ», где детей и взрослых знакомят с ритуалами. Как рассказывает руководитель школы Тимофей Молданов, со временем передача культурных знаний обрывается, и молодое поколение уже не знает тех или иных этнических традиций. Задача школы – минимизировать эти потери.

Медвежьи игрища проводятся не ежегодно – по правилам, повторять праздник можно не чаще одного раза в семь лет. Тем не менее они остаются одним из самых ярких и значимых событий в жизни хантов и манси, привлекая внимание не только этнографов, но и туристов из России и из-за рубежа.

Параллели: медвежий культ у других народов

Культ медведя – явление не уникальное для обских угров. Он встречается у многих народов Северной Америки, Западной и Восточной Сибири, Камчатки, Дальнего Востока. У каждого этноса медвежий праздник имеет свои особенности – они различаются как театральные постановки, сделанные разными режиссёрами по одной пьесе. Но именно у хантов и манси медвежий праздник приобрёл наиболее сложную, многосоставную и многожанровую структуру.

У народов Нижнего Амура и Сахалина (нивхи, ульчи, айны) существовала иная форма медвежьего культа: медвежонка выращивали в неволе несколько лет, а затем торжественно «отпускали» к сородичам – убивали в ходе специального ритуала. У обских угров, напротив, праздник всегда проводится по факту добычи зверя на охоте. Это различие отражает принципиально разное отношение к медведю: у амурских народов он – «гость», которого вырастили и отправили обратно в лес, у обских угров — «родственник», который сам пришёл в гости.

Что дальше? Традиция жива

Медвежьи игрища сегодня – это не музейный экспонат и не туристический аттракцион. Это живая, развивающаяся традиция. В ХМАО-Югре оказывается большая государственная поддержка сохранению и развитию обряда. Проводятся семинары-практикумы, фестивали и конкурсы, направленные на передачу знаний молодому поколению.

Однако в этой поддержке есть и свои сложности. Некоторые исследователи опасаются, что чрезмерное внимание со стороны и активное включение в культурно-досуговую сферу могут привести к десакрализации обряда, превращению его в зрелище, лишённое глубинного смысла. Другие, напротив, видят в этом единственный способ сохранить традицию в современном мире.

Как бы то ни было, медвежьи игрища остаются уникальным явлением. Они демонстрируют удивительную способность архаичного ритуала адаптироваться к новым условиям, сохраняя при этом свою суть: примирение человека с природой, искупление вины перед убитым зверем, почитание предков и – не в последнюю очередь – веселье, смех и единение общины вокруг общего праздника.