Гостинцы на восток: как мигранты везут домой частицу России

Два раза в год огромный автовокзал у московского метро «Щёлковская» превращается в порт, откуда отправляются корабли пустыни — автобусы до Оша, Душанбе, Худжанда. В их багажных отделениях — не чемоданы с вещами, а пластиковые контейнеры, пятилитровые бутылки подсолнечного масла и коробки из-под обуви, перемотанные скотчем так старательно, будто внутри хрусталь. Это везут домой, к празднику.

Багажное отделение как зеркало жизни

В преддверии Навруза или Курбан-байрама Щёлковский автовокзал особенно многолюден. Те, кто год или два не видел семьи, собираются в дорогу. И каждый везёт «гостинец» — слово, понятное без перевода на любом языке Средней Азии.

Самый ходовой товар — масло. Не оливковое и не какое-то особенное, а обычное подсолнечное, в пятилитровых бутылках. «Там такого нет, — объясняет узбек по имени Фаррух, придерживая ногой две огромные канистры. — У нас своё, хлопковое, а подсолнечное — это уже отсюда, по-русски. Дома все любят». К маслу в обязательном порядке — гречка. Крупа, которую в Средней Азии часто называют просто «русская каша», котируется наравне с деликатесами.

Конфеты, зефир, пастила, овсяное печенье, сгущёнка — всё это бережно укладывается поверх одежды. Мёд в банках, закрученных «до упора», чтобы не протёк. А ещё — «докторская» колбаса, сало, копчёности. То, что в России считается обычным, там, за тысячи километров, превращается в деликатес, пахнущий дальней и уже немного чужой страной .

Сгущёнка для мамы и джинсы для брата

Рустам из Таджикистана работает на стройке в Подмосковье уже третий год. Домой ездит раз в год, обязательно на праздники. В этот раз в его сумках — три банки сгущёнки, две пачки зефира, набор кастрюль и джинсы для младшего брата.

«Мама сгущёнку любит, — улыбается он. — Там, в кишлаке, такого нет. А тут, в России, это просто, дёшево. Она чай пьёт и вспоминает меня». Когда говоришь ему, что сейчас наверняка и в Душанбе можно купить что угодно, Рустам кивает, но добавляет: «Можно. Но то — магазинное, а это — моё. Сам привёз, своими руками выбрал. Мама чувствует разницу».

Это, наверное, главное в этих гостинцах. Не дефицит, не недоступность, а именно тепло, вложенное в каждый свёрток. То, что нельзя купить за деньги.

Рыба, чай и протеиновые батончики

Примечательно, что вкусы у всех разные. Кто-то везёт воблу — «чтобы под пиво», кто-то — дорогой чёрный чай, упаковками, потому что «свой, индийский, а в Ташкенте сейчас всё больше цейлонский, не тот».

Продвинутая молодёжь, работающая в Москве курьерами или водителями, заказывает родным через интернет протеиновые батончики и суперфуды. «Брат в спортзал ходит, — объясняет 22-летний Азиз, грузя в автобус коробку с фитнес-батончиками. — Там это редкость, дорого. А здесь я знаю, где брать со скидкой». К батончикам прилагаются кроссовки и бутылка хорошего виски — тоже подарок из «взрослой» жизни.

Игрушки из детства, которого не было

Отдельная категория гостинцев — для детей. Но не всегда это новомодные гаджеты. Часто — книги на русском языке. В странах Средней Азии русские школы остались, но вот с детской литературой проблема: новые книги дороги, а старые зачитаны до дыр. Поэтому в багаже мигрантов можно увидеть «Мойдодыра», «Айболита» и томики Пушкина, купленные на московских книжных развалах.

«Я сам вырос на русских сказках, — говорит Сапар, едущий в Кыргызстан. — Хочу, чтобы внуки тоже знали. У нас в аймаке хорошая школа, но книг мало. А это — память. Пусть читают».

Мост через тысячи километров

Учёные, изучающие миграцию, называют такие передачи «социальными ремиттансами» — не деньгами, а культурным капиталом, который мигранты везут на родину. Через эти простые вещи — пачку гречки, банку сгущёнки, детскую книжку — передаётся нечто большее, чем просто продукты. Передаётся образ жизни, привычки, вкусы, сформированные годами жизни в России.

И когда в далёком кишлаке или маленьком городке пьют чай с «настоящей русской сгущёнкой» или намазывают на лепёшку «докторскую» колбасу, Россия становится чуточку ближе, понятнее и роднее. Даже для тех, кто никогда здесь не был.

История русской эмиграции прошлого века знает такие же примеры. В Париже и Харбине, в Нью-Йорке и Мельбурне русские изгнанники хранили как святыню ёлочные игрушки, привезённые с родины, передавали детям дореволюционные книги и берегли рецепты рождественской кутьи . Для них это было не просто воспоминание — это был способ оставаться собой в чужой стране.

Сегодня, спустя сто лет, история повторяется, только в зеркальном отражении. Теперь уже выходцы из Средней Азии, ставшие частью России, везут на восток то, что стало для них родным. И в этом — удивительная справедливость жизни: тот, кто когда-то искал приюта, сам становится хранителем памяти, связывающей миры.

Перед отъездом

Автобус до Оша подают на шестую платформу. Люди начинают суетиться, проверять верёвки на коробках, пересчитывать сумки. Кто-то крестится по привычке, кто-то шепчет молитву. Через три дня они будут дома. Сядут за дастархан, разложат гостинцы — масло, гречку, конфеты, колбасу — и увидят счастливые глаза родных.

И в этот момент все вопросы о том, зачем везти тяжёлые сумки за тысячи километров, когда можно просто перевести деньги, отпадают сами собой. Потому что деньги — это цифры на экране. А гостинец, привезённый из далёкой холодной страны, пахнет дорогой, потом, заботой и любовью.