Цифры vs реальность: почему миграционная статистика вызывает всё больше вопросов

В первом квартале 2026 года в Россию въехало 2,5 млн иностранных граждан — на 15% меньше, чем годом ранее. Аннулировано более 8 тысяч видов на жительство — почти вдвое больше, чем в 2025-м. Казалось бы, страна берёт миграцию под контроль. Однако эксперты, депутаты и члены Совета по правам человека сходятся во мнении: официальные цифры фиксируют лишь верхушку айсберга, а реальная ситуация гораздо сложнее.

Официальная позиция: законы работают

Председатель Госдумы Вячеслав Володин назвал эти данные свидетельством эффективности принятых федеральных законов в сфере миграции. «Свыше 8000 ВНЖ мигрантов аннулировано за январь-март 2026 года. Это на 90% больше, чем за аналогичный период 2025 года. Кроме того, существенно снизилось число выданных разрешений на временное проживание — на 27,5%, видов на жительство — на 27,8%», — сообщил Володин.

По его мнению, «введённые федеральными законами нормы для борьбы с нелегальной миграцией эффективно работают». С 2024 года Госдумой был принят ряд федеральных законов, ужесточающих ответственность за организацию незаконной миграции и регулирующих правовое положение иностранных граждан. Общее число иностранцев на территории РФ к 1 апреля 2026 года сократилось до 6,1 млн человек — год назад этот показатель составлял 6,8 млн.

Обратная сторона статистики: голоса экспертов

Однако не все разделяют оптимизм официальных отчётов. ЭТНОИНФО собрало мнения ведущих экспертов в области миграционной политики — от депутатов Госдумы до членов Совета по правам человека при Президенте РФ.

Кирилл Кабанов (член Совета по правам человека при Президенте РФ): «Снижение — лишь на бумаге»

Член СПЧ Кирилл Кабанов считает опубликованные цифры поверхностными: «Снижение численности мигрантов часто происходит лишь «на бумаге». Реальное количество остаётся на уровне 6 миллионов. Люди не уезжают — они уходят в тень».

По его словам, вместо строек (где доля легально оформленных мигрантов составляет всего 13%) они массово перемещаются в сервисы доставки, на рынки, в ЖКХ — сферы, где контроль слабее, а спрос на дешёвую рабочую силу выше. При этом бизнес сознательно саботирует «обеление», чтобы избежать налогов, соцотчислений и ответственности за работников.

Особую проблему, по мнению Кабанова, представляет система высылки: «Включить человека в реестр — легко. А вот физически выдворить — не на что. Нет бюджетных средств, нет сотрудников, нет механизма принудительной репатриации. Поэтому «реестр» превращается в формальность». Его предложение — жёсткий оргнабор с обязательным страхованием высылки за счёт работодателя.

Кабанов также обращает внимание на лоббистские механизмы, работающие в регионах: «У нас не вступил закон в силу и, скорее всего, не вступит», — заявляет он. В ряде регионов патенты для членов семей мигрантов выдают по сниженной цене — за половину стоимости. «С одной стороны, мы заявляем, что нужно ограничить приезд семей. С другой — лоббистские силы откровенно продавливают их заезд».

Михаил Делягин (депутат Госдумы): «Статистика МВД — объективно частичная»

В эфире программы «Итоги дня» депутат Михаил Делягин напомнил: эти цифры — лишь верхушка миграционного айсберга. «Тема миграции наконец воспринимается как вопрос безопасности, а не как способ «культурного обогащения» или удовлетворения потребностей строек». Но тут же добавил: «Статистика МВД и СК ранее носила ведомственный характер и была объективно частичной».

Делягин назвал официальные данные о сокращении числа мигрантов до 5,7 млн маловероятными: «Кто может себе вообразить, что мигрантов в России всего 5,7 миллиона? Невозможно. Это так не бывает».

По его словам, реакция граждан — дальнобойщиков, предпринимателей, жителей регионов от Владивостока до Москвы — единодушна: мигранты повсюду. На рынках, в стройотрядах, в такси, в подъездах.

Он также указал на системную проблему: «У нас любая проблема объясняется тем, что нужно завозить больше мигрантов». По его мнению, за мягкой политикой и формальным контролем стоит экономика: мигранты — источник сверхдоходов для узкой группы лиц.

Михаил Матвеев (депутат Госдумы): «Паспорта «обнуляют» статистику»

Михаил Матвеев обратил внимание на параллельный процесс: пока официальная отчётность фиксирует снижение потока мигрантов, в стране идёт активное принятие иностранцев в гражданство. Только за прошлый год 78,5 тысячи граждан Таджикистана получили российские паспорта — вдвое больше, чем в 2024-м.

«У нас говорится, что сокращается количество въезжающих мигрантов, но одновременно увеличивается количество розданных паспортов. Я задаю вопрос себе и вам: связаны эти два процесса или нет?»

Ответ очевиден: да, связаны. Просто теперь мигранты из Таджикистана перестают быть «мигрантами» — их переводят в разряд граждан. «Похоже, число мигрантов из Таджикистана могут свести к нулю… но посредством раздачи всем гражданам этой республики паспортов России».

Однако важно понимать: получение гражданства — это длительный, строго регламентированный и многоступенчатый процесс, доступный только тем, кто годами живёт в России на законных основаниях. Поэтому их переход в статус граждан — не «обнуление статистики», а закономерный итог долгого бюрократического пути.

Матвеев также обратил внимание на проблему детей мигрантов: число несовершеннолетних иностранцев в России сократилось почти на 300 тысяч — якобы из-за закона о тестировании на знание русского языка. Но, как напомнил депутат, ещё до этого закона около 600 тысяч детей мигрантов просто не ходили в школу.

Михаил Бурда (доктор политических наук, РАНХиГС): «Вопрос не в деньгах, а в критериях»

Руководитель направления «Миграция» Центра имени Столыпина Президентской академии Михаил Бурда усомнился, что кратное увеличение госпошлин повлияет на ситуацию:

«Вопрос-то ведь не в том, сколько брать денег за то, чтобы оформить российский паспорт, 4200 или 50 тысяч рублей. Я думаю, соплеменники при необходимости соберут, потому что это перекрывает тот объём социальных льгот, которые иностранцы получают. На мой взгляд, вопрос лежит в критериях: кому мы даём российский паспорт и зачем мы это делаем?»

По его словам, внешняя миграция в таких масштабах меняет облик городов: «Фактически вопрос не в том, сколько стоит оказание миграционной услуги, а в целеполагании — кому и для чего мы её оказываем».

Илья Ухов (политолог): «Миграционная политика работает не на государство»

Политолог Илья Ухов резко высказался о текущей миграционной политике России, особенно в части обязательств, вытекающих из соглашений Евразийского экономического союза. По его мнению, действующая система бесконтрольной мобильности населения между странами союза превратила Россию в «проходной двор», где налогоплательщики несут непосильную финансовую нагрузку, а национальная безопасность и культурная целостность ставятся под угрозу.

Ухов отметил: «На стройках задействовано всего 20–25% мигрантов. Остальные, поняв, что работа тяжёлая, «вымываются» в другие сферы — курьеры, такси, ЖКХ… А многие просто живут за счёт нашей социальной системы».

Особое возмущение вызывает то, что члены семей мигрантов получают бесплатные социальные услуги — медицинскую помощь, образование, детские пособия — за счёт российского бюджета. «Это краеугольный камень! Надо заставлять мигрантов платить за членов семей. В любой стране мира — от Германии до ОАЭ — это норма. Ты приехал — купи полис, оплати учёбу, обеспечь жильё. Почему у нас бесплатно?»

Главный вывод Ухова — соглашения ЕАЭС требуют срочного пересмотра: «Эта модель бесконтрольной миграционной мобильности — явная копия шенгенской зоны, но у нас нет ни инфраструктуры, ни социальной устойчивости, чтобы её выдержать. Мы скопировали «недошенген» — и теперь расплачиваемся».

Александр Бастрыкин (Председатель Следственного комитета РФ): «Преступность мигрантов — статистическая реальность»

Глава Следственного комитета Александр Бастрыкин неоднократно подчёркивал, что вопрос преступности мигрантов остаётся актуальным. По его данным, иностранцы и лица без гражданства в 2025 году совершили более 41,1 тысячи преступлений в России — почти на 7% выше показателя предыдущего года.

За последние три года Следственным комитетом расследовано 13,1 тысячи преступлений, совершённых мигрантами. Бастрыкин настаивает на том, что миграционные процессы должны быть поставлены под жёсткий государственный контроль.

Два подхода к решению проблемы

Эксперты расходятся в предлагаемых решениях.

Сторонники жёсткого подхода (Кабанов, Ухов) предлагают:

• Целевой трудовой набор мигрантов — строго по профессиям, без права привоза семей;
• Обязательное страхование высылки за счёт работодателя;
• Переход к системе «трудовой миграции без укоренения» — по модели Беларуси или стран Персидского залива: «Приехал — отработал — уехал».

Сторонники интеграционного подхода (другие эксперты, чьи мнения также звучат в дискуссии) утверждают, что отток мигрантов — реальный процесс, вызванный не столько законами, сколько растущей «мигрантофобией» в обществе. Рабочие из Средней Азии всё чаще выбирают Турцию, Южную Корею, Казахстан, где условия труда и отношение к иностранцам воспринимаются как более благоприятные. Один из экономистов даже предлагает полностью интегрировать рынок труда в рамках ЕАЭС, вплоть до введения единого паспорта, чтобы избежать кадрового голода в строительстве, сельском хозяйстве и логистике.

Вопросы для размышления

1. Снижение въезда на 15% — это реальный успех или статистическая иллюзия? Если часть мигрантов получает гражданство, то они действительно «исчезают» из статистики въезда, но это люди, которые долго и законно живут в стране и прошли сложный бюрократический путь.
2. Почему официальная статистика так сильно расходится с восприятием граждан и экспертов? По мнению Кабанова, люди не уезжают — они уходят в тень. По мнению Делягина, статистика МВД объективно частичная. Кому верить?
3. Раздача паспортов — это интеграция или способ «сгладить» статистику? 78,5 тысячи новых граждан из Таджикистана за год — это закономерный итог многолетнего законного проживания или политическое решение?
4. Что делать с 600 тысячами детей мигрантов, не посещающих школы? Этот вопрос остаётся открытым, несмотря на все принятые законы.
5. Экономика или безопасность? Что важнее — закрыть дефицит рабочих рук любой ценой или сохранить социальную стабильность, безопасность и культурную целостность страны?

Вместо заключения

Итак, перед нами как минимум две картины миграционной ситуации в России. Одна — из официальных отчётов: снижение въезда на 15%, аннулирование тысяч ВНЖ, сокращение числа мигрантов до 6,1 млн. Другая — из экспертных оценок: уход мигрантов в тень, форсированная раздача паспортов, которая меняет структуру статистики, сотни тысяч детей вне школ и ощущение граждан, что мигрантов на улицах и стройках не становится меньше.

Ключевой вывод очевиден: официальная статистика сегодня фиксирует не столько реальное присутствие мигрантов, сколько динамику их юридического статуса. Снижение числа въезжающих и рост числа получивших гражданство — это два зеркальных процесса, которые нельзя рассматривать в отрыве друг от друга. Однако важно понимать: получение гражданства — это сложный и длительный бюрократический процесс, доступный только тем, кто годами живёт в России на законных основаниях.

Как отметил Кирилл Кабанов: «Наша страна не держится ни на мигрантах, ни на толерантном отношении чиновников к приезжающим иностранцам. Она держится на чувстве уюта и безопасности для тех, кто в ней живёт. И пока коренные жители не перестанут быть «чужими в своей стране», никакая экономика не будет устойчивой, а безопасность — настоящей».

Вопрос о том, как сделать миграционную политику и прозрачной, и эффективной, остаётся открытым. И его решение требует не только новых законов, но и честного разговора о том, что именно мы считаем успехом: уменьшение цифр в ведомственных таблицах или реальное улучшение ситуации в регионах, где живут и работают миллионы людей.