Персидский зонтик над Евразией: новая идея Тегерана и реакция Центральной Азии
15 августа 2026 года вице-президент Ирана Мохаммад Реза Ареф во время переговоров с делегацией Таджикистана предложил создать «Союз персоязычных стран и регионов». Инициатива, которая должна была остаться в рамках культурной повестки, мгновенно вызвала бурную реакцию в экспертных кругах и СМИ. Часть обозревателей увидела в ней «стремление Ирана усилить свои позиции в Центральной Азии на фоне растущего влияния тюркских государств». Однако политологи из Таджикистана и Узбекистана настаивают: речь идёт о защите культурного наследия, а не о геополитической конфронтации.
Оборона, а не конкуренция
Мухаммад Шамсуддинов, политолог-международник из Таджикистана, заявил, что его страна и Иран не заявляли о какой-либо конкуренции с тюркским миром. По его словам, именно тюркоязычные СМИ продвигают нарративы, создающие впечатление «антитюркской» направленности потенциального объединения.
«Контекст появления идеи сплотить персоязычные страны и регионы — защита их общих культурных ценностей, а не «активизация развития отношений» между тюркскими странами», — пояснил эксперт.
Шамсуддинов подчеркнул, что Таджикистан не заинтересован в противостоянии: «Нам жизненно необходимо иметь дружественные и тесные отношения со своими центральноазиатскими соседями. Душанбе также имеет тесные экономические отношения с Турцией и заинтересован в углублении отношений с Азербайджаном. Никакого желания идти на лобовое столкновение у нас нет».
«Лично я вижу оборонительный характер потенциального союза персоязычных стран. Давайте откровенно обозначим очень явный факт: в последние годы мы наблюдаем посягательства на культурно-историческое наследие персоязычной цивилизации», — добавил эксперт.
Примечание: по данным открытых источников, Мухаммад Шамсуддинов не включён в реестр иностранных агентов Министерства юстиции Российской Федерации.
Иранская игра в Центральной Азии
Востоковед Фархад Ибрагимов, преподаватель экономического факультета РУДН, отмечает, что сводить инициативу Тегерана исключительно к соперничеству с Турцией было бы упрощением.
«Тегеран решает более широкую задачу, а именно стремится выйти за пределы ближневосточной повестки и закрепиться в Центральной Азии как самостоятельная сила», — говорит эксперт.
По его словам, пока это лишь политическая идея, и её реализация может быть сопряжена со сложностями. Например, Таджикистан в условном персоязычном союзе имеет ключевое значение, но в Узбекистане упоминание «персоязычных регионов» может вызвать вопросы. В Афганистане идея может насторожить пуштунскую среду, на которую опирается правящее движение «Талибан» ** (в Таджикистане признано террористической организацией, в России Верховный суд временно снял запрет с его деятельности).
Ибрагимов также отметил, что для России в этой инициативе скорее больше возможностей, чем рисков, если удастся сопрягать инфраструктурные проекты персоязычного союза с ЕАЭС, ШОС и коридором Север — Юг.
Что стоит за идеей
Возможным ядром объединения, по словам аналитиков, могут стать Иран и Таджикистан. Среди потенциальных участников также называют Афганистан и отдельные персоязычные регионы Узбекистана.
Идея была озвучена в ходе переговоров, посвящённых не только сфере культуры, но и препятствиям в развитии торгово-экономических связей между Ираном и Таджикистаном. Это указывает на то, что за культурной риторикой стоят и прагматичные экономические интересы.
Ряд обозревателей увидели в инициативе Ирана «стремление усилить свои позиции в Центральной Азии на фоне растущего влияния тюркских государств». Также последовали публикации в СМИ о формировании «тюркского оборонного пояса» и усилении военного сотрудничества Азербайджана и Центральной Азии — причём без привлечения Таджикистана.
Непризнанные, но не забытые
Идея «Союза персоязычных стран и регионов» — не первая попытка Тегерана заявить о себе как о самостоятельной силе в Центральной Азии. Однако её реализация сталкивается с объективными сложностями.
Во-первых, само понятие «персоязычные регионы» в Узбекистане — деликатная тема, которая может вызвать вопросы в Ташкенте. Во-вторых, Афганистан, где персидский (дари) является одним из официальных языков, остаётся зоной нестабильности, и его участие в любом международном проекте сопряжено с рисками.
В-третьих, сама идея союза, основанного на языковом принципе, неизбежно воспринимается через призму конкуренции с тюркским миром — даже если его авторы заявляют об обратном. Как отметил политолог Шамсуддинов, именно тюркоязычные СМИ создают впечатление «антитюркской» направленности потенциального объединения. Однако сам факт того, что такая дискуссия возникла, говорит о напряжённости в регионе, где культурные и языковые идентичности всё чаще становятся инструментами геополитики.
Идея персоязычного союза — это не просто культурный проект. Это попытка Ирана закрепиться в Центральной Азии, где его влияние традиционно уступает турецкому, российскому и китайскому. Удастся ли Тегерану превратить эту идею в реальность — зависит не только от него самого, но и от реакции Таджикистана, Узбекистана, Афганистана и, конечно, от того, как на эту инициативу посмотрят в Москве, Анкаре и Пекине. Пока же это лишь предложение, которое уже успело вскрыть старые раны и обозначить новые линии разлома в регионе, где прошлое и будущее спорят за право быть услышанными.
