Гагаузия за два дня до выборов: автономия, у которой отбирают право выбирать

В воскресенье, 15 ноября, жители Гагаузии выберут башкана — главу автономии — и 33 депутата Народного собрания. Формально это очередная региональная кампания на 129 тысяч избирателей. Фактически — первый за год случай, когда Кишинёв и Комрат проверят, в каких границах ещё живёт особый статус гагаузского меньшинства, закреплённый законом 1994 года. За двумя днями до голосования — история, которая может стать образцом того, как автономии «зачищают» легально.

Кто такие гагаузы и как появилась автономия

Гагаузы — тюркоязычный народ православного вероисповедания, компактно живущий на юге Молдавии, в Буджакской степи. По переписи 2014 года гагаузы составляют 83,8% населения автономии; их язык относится к огузской группе тюркских языков, а письменность в 1996 году перевели с кириллицы на латиницу. При этом автономия трёхъязычна: официальными в Уложении — основном законе Гагаузии — названы гагаузский, русский и румынский языки. Русский в делопроизводстве, школах и СМИ преобладает, хотя государственный язык страны — румынский — владеют около четверти жителей.

Самоопределение гагаузы, по одной из версий, — христианизированные тюрки-кочевники из южнорусских степей — закрепили в конце 1980-х: движение «Гагауз халкы» потребовало самоуправления. В ноябре 1989 года съезд провозгласил Гагаузскую АССР, в августе 1990-го — Гагаузскую республику в составе СССР; Кишинёв оба акта не признал и в октябре 1990-го направил в регион милицию. Кровь не пролилась, но конфликт был остановлен только законом: 23 декабря 1994 года парламент Молдавии принял закон «Об особом правовом статусе Гагаузии», а в 1998-м заработало Уложение автономии. Это сейчас в учебниках по урегулированию конфликтов гагаузский кейс приводят как образец компромисса; компромисс держался ровно до тех пор, пока Кишинёв соблюдал букву закона.

Как заканчивался компромисс: башкан в тюрьме, парламент без полномочий

Точка отсчёта нынешнего кризиса — август 2025-го: суд приговорил действующего башкана Евгению Гуцул к семи годам лишения свободы по обвинению в незаконном финансировании партии «Шор». Гуцул — первая женщина-башкан, избранная в 2023-м, — провела год в СИЗО, где написала книгу «Дело Гуцул: Анатомия политического преследования», а в мае 2026-го апелляция оставила приговор в силе. Полномочия прекратились, 17 августа Народное собрание объявило должность вакантной; МИД России назвал приговор «позорным», США и ЕС ввели санкции против самой Гуцул.

Второй удар нанесли в июле 2026-го: Конституционный суд Молдавии признал неконституционными статьи закона 1994 года, которые позволяли Народному собранию автономии формировать собственный Центризбирком и участвовать в утверждении руководителей территориальных подразделений полиции, службы информации и безопасности, юстиции. Председатель суда Домника Маноле сформулировала логику так: все электоральные процессы на территории республики «должны строго соответствовать национальному Кодексу о выборах». Формально — вопрос правопорядка. По сути — то самое «урезание», которое автономия три десятилетия считала красной линией.

До этого выборы трижды срывались — их назначали на ноябрь 2025-го, март и июнь 2026-го. Каждый раз голосование отменяли из-за противодействия молдавских силовиков и судов: Кишинёв требовал проверять всех кандидатов силами Службы информации и безопасности и утверждать через ЦИК страны, Комрат настаивал на собственном законе об особом статусе.

Компромисс, который ничего не решает

Текущая кампания — результат компромисса: выборы проходят под кураторством ЦИК Молдавии, но Кишинёв зарегистрировал всех восемь кандидатов в башканы; из 135 претендентов в депутаты не прошли отбор только три. Кандидаты, впрочем, не таят тревоги: глава ПСРМ Игорь Додон утверждает, что кандидатов могут снять в последний момент под предлогом «незаконной агитации в соцсетях». Отдельная деталь: правящая ПДС в автономии своего кандидата не выдвинула — политологи читают это как признание, что своих голосов у партии власти в Гагаузии нет.

Электорат при этом живёт в особой языковой реальности — и это видно прямо в бюллетенях. По данным мониторинговой миссии Promo-LEX, доля бюллетеней на гагаузском языке выросла с 3,6% в 2023 году до 15,8% — вероятно, ответ властей автономии на критику за вытеснение родного языка. Но большинство — 77,9% — по-прежнему на русском: на гагаузском говорят дома, а деловой язык автономии — русский. Сама миссия при этом фиксирует системные проблемы: закон не определяет, когда ЦИК может ограничивать идентификацию по цифровым документам, а наблюдатели не могут голосовать на участках, где работают.

Что выбирают на самом деле

В Уложении Гагаузии — статье, которую упоминают в каждой кампании, — прописано: если статус Молдавии изменится, народ Гагаузии имеет право на внешнее самоопределение. Именно поэтому каждый раунд конфликта Комрата с Кишинёвом читается шире локальной политики: гагаузы в большинстве — против присоединения Молдавии к ЕС и против объединения с Румынией, а партия власти в Кишинёве движется в прямо противоположном направлении. Премьер Василе Тофан на днях заявил, что объединение с Румынией «нельзя рассматривать как запасной план», а МИД страны сообщил о «процессе сближения» с соседней страной.

Опрос IMAS, опубликованный накануне, показывает раскол: лишь 21% избирателей уверены, что выборы пройдут без нарушений, 21% ожидает массовых фальсификаций, 39% — отдельных нарушений. Додиций, впрочем, не пугает — 81% намерены прийти на участки.

Сценарии после 15 ноября открыты. Оптимистический — политолог Александр Кориненко: новый башкан войдёт в состав правительства Молдавии, как предписывает конституция, и многомесячный кризис завершится. Пессимистический — бывший замглавы МИД ПМР Игорь Шорников: «Выборы проходят под руководством ЦИК Молдавии, информационное пространство всё больше контролируется Кишинёвом. Думаю, вполне вероятны прямые фальсификации результатов голосования. В таких условиях Гагаузская автономия оказывается под прямой угрозой». Кто из них прав — покажут выходные. ЭТНОИНФО вернётся к итогам голосования в понедельник.