Ош как предупреждающий знак: что стоит за заявлением Жапарова о рисках межэтнического конфликта

В четверг, 12 ноября, президент Кыргызстана Садыр Жапаров в видеообращении к народу заявил: некие политики обсуждают планы спровоцировать межнациональные столкновения между кыргызами и узбеками на юге страны — с целью сорвать президентские выборы, назначенные на 27 января 2027 года. «Политики, которые не могут на равных конкурировать, пытаются разжечь межнациональный конфликт и погрузить страну в хаос», — цитирует главу государства «Азаттык». Имен президент не назвал, но предупредил, что каждому, кто попытается вовлечь людей в межэтническую вражду, придётся «отвечать перед законом и историей».

Формально это предостережение накануне избирательной кампании. Фактически — обращение к самой болезненной теме кыргызской государственности: Ошу, где уже дважды, в 1990 и 2010 годах, этническое противостояние переросло в трагедию общенационального масштаба.

Слово «Ош» в кыргызской политике — не топоним, а триггер

Чтобы понять вес заявления, нужно помнить историю. В июне 1990 года в Ошской области начался конфликт из-за земли и воды — выросшие перенаселённые узбекские посёлки Ферганской долины сталкивались с интересами кыргызских колхозов и самозахватами участков. По официальным данным, тогда погибли около 300 человек, сотни были ранены. В июне 2010 года беспорядки в Оше и Джалал-Абаде — после падения режима Курманбека Бакиева — вновь унесли сотни жизней с обеих сторон; по разным оценкам, от 400 до 470 погибших, около 2000 пострадавших, десятки тысяч вынужденно покинули дома, преимущественно узбеки. Версальский принцип «никогда снова» в кыргызском варианте звучит как «Ош-2010 не должен повториться» — и повторяется в риторике каждого политика.

Узбеки на юге Кыргызстана — крупнейшее национальное меньшинство: по переписи 2009 года их около 14% населения, основная часть — в Ошской, Джалал-Абадской и Баткенской областях. После событий 2010 года вопросы языка, образования, представительства узбеков в структурах власти и «зачистки» национальных организаций регулярно поднимались и правозащитниками, и самими общинами — и регулярно попадали в категорию «неопределённой политики».

Почему именно сейчас: выборы и их рамка

Выборы 27 января 2027 года — первые после введения новой электоральной системы: Жапаров, чей срок истекает, переизбирается, а по конституционным поправкам 2021 года он может выдвигаться ещё раз. Свой протокол он подал в Центризбирком уже 10 ноября — первым из кандидатов. В такой конфигурации предупреждение о «политиках, готовых разжечь конфликт» работает в обе стороны: с одной стороны, это страхование против реальной провокации; с другой — удобная рамка для дискредитации любой оппозиции, которую можно обвинить в «разжигании».

Отдельный штрих — сам хронотоп заявления. За десять недель до выборов, в ноябре, юг страны традиционно становится эпицентром политической активности: там плотнее всего электорат, там наиболее чувствительны темы распределения земли, воды и рабочих мест. Это то место, где этническая карта и экономическая повестка всегда совпадали.

Контекст двусторонних отношений: окно, которое успело открыться

Заявление Жапарова выходит на фоне редкого периода тёплых отношений с Ташкентом — и это делает сюжет ещё интереснее для этнополитического анализа.

• Граница. В 2022–2024 годах Кыргызстан и Узбекистан полностью договорились о прохождении границы — включая спорный Кемпир-Абадский массив у Оша, переданный Узбекистану в обмен на компенсации. Это решение в 2023 году вызвало протесты в Бишкеке, но закончило конфликт, тянувшийся с советских времён.
• Визы. Режим взаимных поездок упрощён, трудовая миграция между странами формализована.
• Экономика. Пять стран Центральной Азии договорились об объединении систем мгновенных платежей; торговля и совместные гидроэнергетические проекты (Камбаратинская ГЭС) растут.
• Язык и образование. Узбекские школы на юге Кыргызстана сохраняются, но их число сокращается; вопрос о судьбе узбекоязычного образования остаётся чувствительным.

Именно потому, что межгосударственный уровень выглядит спокойнее, чем когда-либо, любое внутреннее «разжигание» смотрится как аномалия — либо как инструмент чьих-то интересов, либо как реакция на реальное напряжение внизу, которое официальная риторика затушевывает.

Классическая механика «предвыборного этнического риска»

Этнополитика знает устойчивый сценарий, который в Ферганской долине отрабатывался неоднократно:

1. Информационный толчок. Слух или фейк о «преступлении» представителя одной группы против другой распространяется в мессенджерах — быстрее, чем его опровергают.
2. Мобилизационная реакция. Одна из сторон выходит на улицу, вторая — мобилизуется «для защиты»; первые десятки человек на площади важнее любых последующих решений.
3. Двойная ошибка власти. Первая — запоздалое вмешательство силовиков; вторая — объявление виновными «национальных сообществ» целиком, что переводит локальный конфликт в этнический.

После 2010 года власти Кыргызстана выучили эти уроки частично: созданы консультативные механизмы, прокуратура и службы безопасности работают с этноконфликтным мониторингом. Но фундаментальная проблема осталась — юг страны живёт с травмой, которую ни суд, ни социальные программы не закрыли до конца, а суды по «событиям 2010 года» до сих пор считаются несправедливыми обеими сторонами.

Что важно не упустить в интерпретации

Для наблюдателя за пределами региона есть несколько «ловушек» чтения этого сюжета.

Первая — воспринимать заявление Жапарова как «обвинение узбекской общины». Ничего такого в нём нет: речь о «политиках», а не об этнической группе, и сама формулировка «кто пытается разжечь конфликт — отвечает перед законом» универсальна.

Вторая — считать предупреждение чисто риторикой. В кыргызской практике заявления о рисках межэтнического конфликта в предвыборный сезон — не ритуал: по меньшей мере дважды, в 1990 и 2010 годах, предупреждения звучали — и конфликты всё равно случались. Отличие в том, что тогда предупреждения шли от экспертов и НКО, а не от действующего президента в преддверии его переизбрания.

Третья — игнорировать экономическую подоплёку. Узбекские общины юга давно жалуются не на «кыргызов», а на периферийность и неравный доступ к ресурсам; любые заявления об «узбекском вопросе», которые не затрагивают экономику региона, работают скорее на миф, чем на решение.

Вывод ЭТНОИНФО

Заявление Жапарова стоит читать как слоёный документ: предостережение — индикатор напряжённости — электоральный ход. В нём есть и честный сигнал (юг страны действительно нуждается в бережной работе в предвыборные месяцы), и политическая функция (рамка, в которой любая оппозиционная активность рискует быть прочитана как «разжигание»).

Что понадобится региону, чтобы пройти выборы без эскалации: мониторинг мессенджеров и быстрые опровержения, беспристрастная работа силовиков, отсутствие риторики «национальной вины» в публичном поле — и, что важнее всего, экономическая повестка, которая снимает причины, а не симптомы. ЭТНОИНФО продолжит следить за кампанией 27 января — как за этнополитическим индикатором всей Центральной Азии.