Корни в мифах, тело в коре: как «Шурале» переписывает лесную сказку на языке боди-хоррора

На днях в российский прокат вышло необычное кино, способное разрушить стереотипы о национальном фольклоре. Речь о мистическом триллере «Шурале» – полнометражном режиссёрском дебюте Алины Насибуллиной. Картина уже вызвала шквал эмоций: от восторга до требования «оставить фольклор в покое». Вместе с тем, это уникальный пример того, как татарская мифология обретает новую жизнь в жанре современного авторского хоррора, становясь частью общекультурного кода в Год единства народов России.

Лесной дух: от щекотки до трансформации

Традиционно Шурале – лесное божество в татарской, башкирской, чувашской и марийской мифологии, персонаж, близкий по духу лешему или античному сатиру. Его описывали по-разному: кто-то видел его как низкорослого горбатого существа с длинными пальцами и острыми когтями, кто-то – обладателем рога на лбу. Его характер был двойственным: духа леса могли и почитать, и бояться за его склонность к проказам – например, заманивать людей в чащу и щекотать до смерти.

Режиссёр Алина Насибуллина в своём дебюте полностью переосмыслила этот образ. В её «Шурале» нет места детским страшилкам. Это тревожное, саспенс-наполненное повествование, в котором лесной дух становится метафорой утраты связи с корнями и расплатой за уничтожение природы.

«Я изначально делала фильм про героиню, у которой во время вырубки леса таинственным образом погибает брат, – рассказывает Насибуллина в интервью. – Про лес, про её связь с этим лесом, про её жертву. Шурале меня сам нашёл, пришёл и помог мне дособрать фильм».

Авторский взгляд из-за камеры

Алина Насибуллина подошла к материалу глубоко лично. Выросшая в Сибири, она знает о лесных пожарах и уничтожении тайги не понаслышке, а бабушка из Татарстана познакомила её с местными преданиями.

«Для меня Шурале – это только дух леса, а не поэма Тукая», – честно признаётся режиссёр, отказываясь от прямой экранизации классики в пользу «сплава магического и метафизического реализма».
По сценарию, написанному совместно с каннским лауреатом Игорем Поплаухиным, молодая столичная поэтесса Айша (которую сыграла сама режиссёр) в свой день рождения получает весть о таинственном исчезновении брата в родной татарской деревне. Вместе со своим женихом-биохакером Михаилом (Максим Матвеев) она отправляется в глубинку, где сталкивается с местными тайнами и собственной идентичностью.
Ключевой визуальный приём фильма – боди-хоррор: кожа героини постепенно покрывается древесной корой. Создатели не скрывают, что работали с очень плотным графиком (одна из съёмочных смен стала одной из самых сложных в жизни Насибуллиной). Производством картины занимались компании «Вольга» и Bosfor Pictures.
В актёрский состав помимо самой Насибуллиной и Максима Матвеева вошли известные лица: рэпер Хаски (супруг режиссёра), Сергей Гилев, Рузиль Минекаев, а также режиссёр Роман Михайлов в роли местного криминального авторитета.

От мифа к архетипу: почему это важно

«Шурале» – это не фольклорный аттракцион. Для ЭТНОИНФО этот фильм важен тем, что он демонстрирует, как традиционная культура может питать современное искусство, не становясь музейным экспонатом. Это тот случай, когда национальный миф превращается в универсальный архетип, понятный зрителю независимо от его этнического происхождения. Фильм уже показали на Московском международном кинофестивале в конкурсе «Русские премьеры», а после широкого проката он выйдет на цифровых платформах.
И если трейлер напугал одних, то других он заставил задуматься о том, что древние образы способны зазвучать по-новому, когда к ним обращается талантливый и неравнодушный автор. В Год единства народов России 2026, татарский «Шурале», казахский Кенже, бурятские мифы и марийские легенды становятся равноправными участниками общего культурного ландшафта. Это позволяет каждому народу увидеть себя на большом экране, а всем вместе – говорить на языке взаимного проникновения культур.