Экспертная колонка: Чем опасен разворот от Средней Азии к Индии?

В последние годы в российском экспертном сообществе всё чаще звучат призывы к активизации восточного вектора внешней политики, в том числе к углублению сотрудничества с Индией. При этом некоторые аналитики предлагают рассматривать этот курс как альтернативу традиционно тесным связям со странами Центральной Азии. Насколько оправдана такая постановка вопроса и какие риски она в себе таит? ЭТНОИНФО обратился к ведущим экспертам-международникам, чтобы разобраться в возможных последствиях гипотетического «разворота» от Средней Азии к Индии.

«Или-или»: ложная дилемма

Первый и главный риск, который отмечают опрошенные нами эксперты, — искусственность самой постановки вопроса. Россия исторически является евразийской державой, и её интересы требуют одновременного присутствия на всех направлениях.

«Говорить о «развороте» от одного региона к другому — значит не понимать природу российской государственности, — комментирует политолог-международник. — Средняя Азия для России — это не просто экономические партнёры, это зона стратегической ответственности, исторического присутствия и, что немаловажно, миграционного и культурного взаимодействия. Индия — важнейший партнёр, но она не заменит нам соседей по региону».

Действительно, товарооборот России со странами Центральной Азии составляет десятки миллиардов долларов, здесь работают сотни тысяч российских компаний, а миллионы граждан этих государств являются неотъемлемой частью российского рынка труда.

Транспортная логистика: Индия пока недосягаема

Одним из главных аргументов сторонников «индийского разворота» является развитие международного транспортного коридора «Север – Юг» (INSTC), который соединит Россию с Индией через Иран и Каспийское море. Однако, по мнению экспертов, потенциал этого маршрута пока остаётся скорее гипотетическим.

«Да, строительство железнодорожной линии Решт – Астара в Иране, финансируемое за счёт российского кредита в 1,7 миллиарда долларов, — важный шаг, — отмечает транспортный аналитик. — Но даже после его завершения коридор столкнётся с серьёзными проблемами: несовместимость железнодорожной колеи в каспийской сети, неравномерная гармонизация таможенных правил, ограниченная пропускная способность каспийских портов».

Кроме того, объём перевозок по INSTC остаётся скромным по сравнению с традиционными маршрутами. Финансовая экосистема также хрупка: банки колеблются, страховщики требуют высокие премии, а частный сектор по-прежнему рассматривает торговлю по коридору скорее как государственную инициативу, чем как коммерческую возможность.

В то же время транспортные связи со Средней Азией носят характер наземной, десятилетиями отлаженной инфраструктуры, не требующей масштабных инвестиций и работающей без сбоев.

Геополитическое минное поле

Отношения с Индией имеют свою специфику, которую нельзя игнорировать. Нью-Дели десятилетиями выстраивал политику «стратегической автономии», балансируя между Россией, США и Китаем.

«Индия — не тот партнёр, на которого можно «положиться» в полном смысле этого слова, — предупреждает военный эксперт. — Достаточно взглянуть на динамику оборонного импорта: если в 2010–2014 годах 72 процента оружия Индия закупала у России, то за последние пять лет эта доля сократилась до 36 процентов. Индия активно диверсифицирует поставки, выбирая американское, французское и израильское вооружение».

Более того, Индия является членом QUAD — Четырёхстороннего диалога по безопасности вместе с США, Японией и Австралией. Этот блок направлен на сдерживание Китая, но его участники не скрывают и своих геополитических амбиций в Евразии. Индийские власти регулярно проводят совместные учения с американскими военными, а соглашения о взаимном доступе к военной инфраструктуре и обмене развединформацией фактически превратили Индию в военного партнёра США.

В этих условиях строить долгосрочные стратегии, ориентируясь исключительно на Индию, было бы крайне опрометчиво.

Конфликтный потенциал Южной Азии

Южная Азия остаётся одним из самых взрывоопасных регионов мира. Конфликт между Индией и Пакистаном, обладающими ядерным оружием, может вспыхнуть в любой момент. Теракт в Кашмире в апреле 2025 года, унёсший жизни 27 человек, вновь поставил регион на грань полномасштабной войны. Министр обороны Пакистана тогда прямо заявил о возможности ядерного конфликта.

«Эскалация между Индией и Пакистаном несёт риски не только для них самих, но и для всего региона, — поясняет эксперт по безопасности. — Для Центральной Азии это угроза дестабилизации логистических цепочек, возможная волна беженцев и активизация террористических группировок в Афганистане. Россия, углубляя связи с Индией, неизбежно будет втягиваться в этот сложный клубок противоречий».

Центральная Азия: зона жизненных интересов

Страны Средней Азии — не просто торговые партнёры для России. Это пространство общего языка, общей истории и, что крайне важно, общей системы безопасности.

«Через южные границы Таджикистана и Узбекистана в Россию могут проникать не только трудовые мигранты, но и террористические угрозы, — напоминает специалист по безопасности. — Афганистан остаётся «чёрной дырой», где активно действуют группировки ИГИЛ-Хорасан. Ослабление российского влияния в регионе приведёт к тому, что на смену нам придут другие игроки — Китай, Турция, арабские монархии. И далеко не факт, что их присутствие будет способствовать стабильности».

Экономические реалии: цифры не лгут

Сравнение торговых показателей убедительно демонстрирует, почему «разворот» от Средней Азии к Индии экономически нецелесообразен.

Объём торговли Китая с Центральной Азией в 2024 году достиг 66,2 миллиарда долларов. Россия, хотя и уступает КНР по этому показателю, также имеет многомиллиардный товарооборот с регионом. Для сравнения: двусторонний товарооборот между Индией и Центральной Азией составляет лишь около 2 миллиардов долларов, причём 64,5 процента этой суммы приходится на Казахстан.

Индийские инвестиции в Центральную Азию за 13 лет составили около 1,5 миллиарда долларов. Это капля в море по сравнению с российскими и китайскими капиталовложениями.

«Индия объективно не может заменить России в Средней Азии, — резюмирует экономист. — У неё нет для этого ни ресурсов, ни исторического присутствия, ни транспортной связанности. Даже если INSTC заработает на полную мощность, он будет дополнять, а не замещать существующие связи».

Треугольник РИК: новая конфигурация

Вместо гипотетического «разворота» эксперты предлагают рассматривать более сложную модель взаимодействия, основанную на возрождении идеи «треугольника Россия–Индия–Китай» (РИК), выдвинутой ещё Евгением Примаковым в 1990-х годах.

Саммит ШОС в Тяньцзине в сентябре 2025 года продемонстрировал, что три державы способны находить общий язык. Заявления лидеров о необходимости быть не соперниками, а партнёрами, а также учреждение Банка развития ШОС свидетельствуют о стремлении к углублению экономической интеграции.

Однако, как отмечают эксперты, «придание РИК гибкой формы без жёстких обязательств свидетельствует о том, что стороны осознают уязвимость, возникающую из-за их различных внешнеполитических ориентаций». Индия продолжит балансировать между Западом и Евразией, и это необходимо учитывать при выстраивании долгосрочной стратегии.

Вместо заключения

Разворот от Средней Азии к Индии был бы стратегической ошибкой, чреватой утратой позиций в регионе, где Россия исторически присутствует веками, и попаданием в зависимость от геополитических манёвров Нью-Дели, который никогда не станет «послушным союзником».

Более реалистичным представляется сценарий диверсификации: углубление связей с Индией при одновременном укреплении позиций в Центральной Азии. INSTC, порт Чахбехар, коридор Ченнаи – Владивосток — всё это важные инициативы, но они должны дополнять, а не замещать традиционные связи.

Как справедливо заметил один из экспертов: «Геополитические изменения вокруг Евразии открывают перед Индией окно возможностей. Но для России это окно не должно становиться дверью, за которой мы оставим наших ближайших соседей».